Мое пылающее сердце

  Сатпрем


День Седьмой
ЧТО НЕ ЗА ДВАДЦАТЬ САНТИМОВ?



Техническая цивилизация: ребенок разрушит ее

     Товарницки: Сатпрем,  сегодня мир науки и технологии прочно обосно-
     вался, укрепился в мире, с востока на запад, и с севера на юг. Это
     грандиозная сила. Как может...

     Сатпрем: О,  достаточно песчинки -- попала всего лишь  песчинка,  и
машина заглохла. Абсолютно. Извини, я перебил тебя.

     Товарницки: ... Как же духовный опыт может ощутимо потрясти, демон-
     тировать, трансформировать этот гигантский аппарат?

                                                     (короткое молчание)

     Это чудовищный монстр, но он... хрупкий.
     Еще в  1910  или  1912 году Шри Ауробиндо посмотрел на эту западную
цивилизацию и произнес довольно устрашающие слова. Припоминаю, он сказал
так (в одном из своих афоризмов):
     "Европа гордится своей практической и научной организацией и произ-
водительностью. Я  подожду,  пока  ее организация не станет совершенной;
тогда ребенок разрушит ее."
     Он видел это.
     Все, что требуется -- это попасть маленькой песчинке в эту чудовищ-
ную машину.
     Мы внезапно увидели это в 1973:  просто перекройте нефтяной кран, и
все начнет разваливаться.
     Эта чудовищная машина напоминает космический корабль.  Мы  действи-
тельно находимся в нечто подобном чудовищной научной "капсулы", и доста-
точно отлететь одной маленькой гайке,  чтобы вся капсула стала смертель-
ной.
     Достаточно отвернуться одной маленькой гаечке, и все остановится.
     Как знать,  не произойдут ли снова события 1973 года -- первое неф-
тяное эмбарго -- но уже в более радикальном масштабе? Или случится нечто
неожиданное, о  чем  никто даже и не думает -- и внезапно эта чудовищная
машина застопорится.
     Посмотри, в тот момент, когда эту машину будет нечем подкармливать,
замрет все -- от Луббока и Техаса до Гонконга и Вашингтона.
     И человек внезапно обнаружит себя безо всей этой машинерии... точно
как пять тысяч лет назад!
     И поистине именно тогда,  если такое случится, человек откроет свои
глаза... на довольно болезненное представление о себе и о своих  услови-
ях. Он внезапно обнаружит себя как бы в начале цивилизации,  но со внут-
ренним осознанием полного цикла, который он претерпел. И он скажет себе:
"Что... что это?"
     Что он почувствует, что он совершил?
     Возможно, именно  тогда он подойдет к тому "моменту истины" глубоко
внутри, когда человек должен БЫТЬ нечто.  Не просто суммой машины+семья+
философия+религия, а поистине собственной НАСТОЯЩЕЙ человеческой пульса-
цией сердца.
     Если одна  такая секунда прочно укоренится в человечестве из-за то-
го, что развалится вся машинерия,  тогда, поистине, некое другое измере-
ние сможет захватить человеческое сердце.
 
 

После Маркса и Мао, что?
 
 

     Товарницки: Можно встретить многих выдающихся людей и мудрецов, как
     в Индии, так и на Западе, кто обеспокоен условиями Индии, проблемой
     перенаселения. Как ты считаешь, это серьезная проблема?

     О, конечно!

     Товарницки: Говоря о перенаселении,  Дж.Р.Д.  Тата заметил,  что  с
     1946 по 1967 год население Индии возросло на триста миллионов чело-
     век.

     Да.

     Товарницки: И если так пойдет дело,  то с 1980 по 2000 или 2025 на-
     селение Индии увеличится еще на триста миллионов.

     Да. Это неразрешимая проблема. Неразрешимая, потому что НИКТО в Ин-
дии не имеет отваги делать то, что необходимо. Два-три года назад Индира
Ганди пыталась контролировать уровень населения. Но ее усилия были бесс-
тыдно извращены,  ее обвинили в стерилизации женщин, в стерилизации муж-
чин -- целая политическая пропагандистская кампания была развернута про-
тив ее усилия побороть НАСТОЯЩУЮ опасность,  угрожающую Индии. И она так
сильно обожглась, что сомневаюсь, отважится ли она попытаться снова.
     И все же это центральная проблема Индии.  Нет  других.  Только  эта
проблема. Но НИКТО не хочет видеть это. НИКТО.
     Так что это неразрешимо.
     Это означает,  что однажды,  как обычно,  Природа скажет: "Хватит -
так хватит".  Она устроит маленькое землетрясение или нечто  подобное  и
сметет эту кишащую массу раз и навсегда.  Но,  несомненно,  нечто ДОЛЖНО
произойти, чтобы остановить эту волну.
     И, конечно,  не только в Индии.  Возьмем Китай: один миллиард чело-
век.
     Товарницки: В чем же препятствие? С одной стороны, согласно Дж.Р.Д.
     Тате, пионеру индийской индустрии, экономическая политика социалис-
     тического (или псевдо-социалистического) толка со времен Неру ведет
     к чудовищной бюрократии, громадной администрации...

     Да, это спрут!

     Товарницки: И теперь у нас есть двоякое опасение или мрачное  пред-
     чувствие: во-первых,  вздымающаяся волна перенаселенности. Он гово-
     рит, что любая попытка выправить ситуацию тут же поглощается --

     Да, он прав.

     Товарницки: -- этим спрутом.

     Он совершенно прав.

     Товарницки: И этому нет конца.

     Да.

     Товарницки: И,  во-вторых,  он, по-видимому, опасается, что мировая
     ситуация --  как  и  ожидающие нас в будущем кризисы -- вынудит Со-
     ветский Союз сделать стратегический ход и захватить  индустриальные
     богатства Европы,  среди прочих вещей. Не из-за того, что Советский
     Союз -- империя зла,  а из-за того, что, как я упоминал раньше, для
     хорошего шахматиста Европа представляет лакомый кусочек,  и это по-
     может нейтрализовать Соединенные Штаты.

     Я не верю в это.
     Если они развяжут войну в Европе,  то что же станет с "индустриаль-
ным богатством"? Все будет разрушено.
     В этом я с ним не согласен.

     Товарницки: Хорошо. Возможно, что Вы далеки от --

     Это не так.
     Это то,  что говорила Мать.  Это то, что видел Шри Ауробиндо. И то,
что они видели,  лежало за непосредственной видимостью -- силы,  которые
управляют нациями.  Это не вопрос миллионов долларов или  танков  или...
Все устроено  не так.  Существуют скрытые силы за внешней видимостью.  И
именно это видели Мать и Шри Ауробиндо.

     Товарницки: Да.

     И они видели опасность, связанную с Китаем.
     Я тоже чувствую эту опасность.

     Товарницки: Вы тоже чувствуете ее.

     О, да!
     Советский Союз подошел к КОНЦУ своего коммунистического эксперимен-
та. И Мать говорила:  "Они подошли к концу своего эксперимента и не зна-
ют, как из него выбраться." Они готовы к нечто иному (*).
     Поэтому вместо того,  чтобы прижимать их к стенке,  вынуждать их на
отчаяные действия; вместо того, чтобы окружать их как стаю волков -- все
постоянно говорят "Советский Союз, Советский Союз",  воющий волк, ты по-
нимаешь, тогда как китайцы делают все возможное на  своем  уровне,  что-
бы... (как  бы выразиться?) расшевелить это анти-советское настроение --
потому что,  если Советы будут чувствовать себя окруженными, обложенными
со всех  сторон,  тогда они могут предпринять отчаянные действия.  Тогда
_________________________________________________________________________
     (*) Разговор происходил в 1980 г.
как, на самом деле,  все,  чего они хотят -- это найти выход  из  своего
коммунистического тупика.
     Они подошли к концу своей дороги.

     Товарницки: Да, конечно, это весьма спорный вопрос.

     Но, по сути,  то, что я сказал -- это что они подошли к концу своей
дороги.
     Настоящий вопрос заключается в том, что же придет на смену Марксу и
Мао? У Шри Ауробиндо был определенный ответ на это.  И ответ заключается
в материи. Истинный материализм. Возможно, "божественный материализм"?
 
 

Дж.Р.Д. Тата и Ауровиль,
 
 
 

изменение человеческой природы.
 
 

     Товарницки: А чем объяснить помощь Дж.Р.Д. Таты Ауровилю?

     А, здесь нечто другое.

     Товарницки: Можно об этом поговорить?

     Конечно, можно.

     Товарницки: Знаете ли Вы точно, что он сделал?

     Он очень помог Ауровилю.
     Ауровиль был   блокирован  продажной  полицией,  которую  подкупили
"собственники Ауровиля" (в кавычках).

     Товарницки: Собственники земли?

     Да...
     Они не  были  "собственниками".  Мать поставила во главе нескольких
людей (нужно иметь средства,  чтобы начать строить город); она попросила
одного или двух учеников сконцентрироваться в особенности на привлечении
капитала, чтобы помочь рождению или созданию Ауровиля.
     И те люди, которым она поручила это дело, чтобы помочь развитию Ау-
ровиля -- это те самые люди, которые объявили себя "собственниками Ауро-
виля"! Очень просто и без обиняков: "Мать ушла, поэтому мы собственники".
     И так эти "собственники" (они были беспринципными людьми -- настоя-
щие жулики) использовали все писанные и неписанные средства, чтобы попы-
таться удержать власть над Ауровилем.  И, к сожалению, в условиях, когда
коррупция заполонила все в Индии,  они КУПИЛИ всех -- полицию, деревенс-
ких жителей,  разных официальных представителей -- чтобы от имени прави-
тельства выгнать или задушить жизнь тех жителей Ауровиля,  которые отка-
зались участвовать в мошенничестве и большом духовном бизнесе.  Они  ис-
пользовали абсолютно  все.  Некоторых  из  них  они засадили за решетку,
они... о, какие мерзости они только не вытворяли!

     Товарницки: Включая агрессию?

     Да, точно, включая агрессию!
     И тут  мистер  Тата очень помог...  вы видите,  в самом деле нужно,
чтобы Ауровиль был защищен ото всех этих торговцев. И он согласился --

     Товарницки: Да, это нечто...

     Он согласился, чтобы использовалось его имя, и он заявил: "Я гаран-
тирую, что  в  Ауровиле будет порядок." Да,  когда кто-то набодобие м-ра
Тата гарантирует нечто,  то это кладет конец множеству интриг; это удер-
живает многих гиен от того, чтобы они натворили бед.
     Он очень помог таким образом.
     И он  не  только  дал свою личную гарантию,  но и несколько человек
объединились, чтобы основать... не институт, а некое общество, названное
Ауромитри, что  означает  "Друзья Ауровиля",  чтобы защитить Ауровиль от
этих мошенников.

     Товарницки: И почему он это сделал?

     Конечно же,  из любви!  Просто потому что он верил; он верил в этих
молодых людей...  в  группу  из нескольких сотен молодых людей,  живущих
здесь: немцев, итальянцев,  канадцев,  американцев,  французов. Он видел
их. Он  видел их энтузиазм и искренность. И даже если они выглядели экс-
центрично или необычно, в них было нечто здоровое, нечто подлинное, нас-
тоящее.
     Он увидел это.
     Поэтому он  сказал  себе:  "Я буду гарантировать неприкосновенность
     этих людей."
     И, с другой стороны, он видел людей, называвших себя "собственника-
ми" -- он ясно видел, что это мошенники.
     Так что,  поскольку Тата великодушный и очень простой человек (он в
самом деле  очень  простой и прямой человек;  Тата -- человек с сердцем,
большим сердцем), то он сказал себе: "Я буду защищать этих молодых людей
от интриг и коррупции тех людей" -- которые принесли  в  полицию  ложные
обвинения, которые хотят их арестовать...
     Он дал свою личную гарантию.  Он имел мужество сказать:  "Нет, нет,
нет, так не пойдет."

     Товарницки: Вы видели Дж.Р.Д. Тату несколько раз, не так ли?

     Да.

     Товарницки: Он знает,  что вы пытались делать,  что делала Мать. Он
     даже ходил туда...

     Да.
     Да, но он на самом деле не понимает, как то, что предприняли Мать и
Шри Ауробиндо,  может помочь  теперешнему  человечеству  практическим  и
конкретным образом. Он этого не понимает.
     Потому что, по его мнению, проблема, главным образом, экономическая.
     Все же,  как он сам допускает,  то,  что требуется, это изменение в
человеческой природе.
     Поистине, требуется не столько изменение в бумажнике Индии, сколько
изменение в человеческой природе.  Если вы не измените человеческую при-
роду, то всегда будете терпеть крах.
     Иными словами, это не экономическая проблема.

     Товарницки: Или, возможно, здесь и то и другое. Он думает, не найдя
     экономического решения,  что все попытки улучшить человеческую при-
     роду -- "качество человечества",  как сформулировал это  основатель
     Римского Клуба  -- обречены на провал,  потому что они будут пресе-
     каться другими силами, которые мы не сможем учесть. Если мы оставим
     без присмотра огонь в соседнем лесу, не борясь с ним, то в чем тог-
     да смысл опыта,  нацеленного на открытии пути будущим видам? Сможет
     ли сила такого опыта контролировать огонь? Или же огонь будет бесп-
     репятственно и неукротимо распространяться и положит конец всему...

     Все, что Вы говорите, совершенно верно, но мы продолжаем говорить о
будущем вида как... если бы это было целиком делом будущего! Но мы УЖЕ В
НЕМ -- это происходит уже сейчас.
     Мы облекаем явление в неправильные объяснения. Но настоящее явление
имеет эволюционный порядок.

     Товарницки: Точно.

     Истина состоит в том, что старый вид ломается,  так что новая  воз-
можность смогла бы появиться из него.
     И это настоящий ключ ко всему.

     Товарницки: Так что...

     Новый вид не в следующей декаде;  он как раз здесь и сейчас. Мы жи-
вем этим. Мы в ходе переживания этого.
 
 

Инстинкт
 
 

     Товарницки: Затрагивает ли это погружение  или  спуск  в  клеточное
     сознание то, что мы называем инстинктом?

     Инстинкт?
     Что мы подразумеваем под инстинктом?
     Это ментальное деление на категории. Мы наклеиваем на что-то ярлык,
вместо того, чтобы смотреть в суть вопроса.
     Что такое инстинкт?
     Инстинкт человеческого существа? Инстинкт птицы?
     Инстинкт чего? Инстинкт скалы?
     Хорошо, инстинкт мира -- это... это БЫТЬ МИРОМ!
     Инстинкт ядра захватывать электроны!
     Инстинкт птицы -- это сообщаться со всем,  с чем нужно,  без  како-
го-либо деления!
     Мы не видим того, что мир есть единое целое, без какого-либо разде-
ления. Мы  думаем,  что  можем  воспринимать мир лишь через определенный
инстинкт или врожденное представление о мире.  Но все устроено  не  так!
Имеет ли м-р Товарницки "инстинкт" большого пальца ноги или же это боль-
шой палец является частью его?

     Товарницки: Может ли человек вывести нечто, научиться чему-то, наб-
     людая за животными, насекомыми?

     Да, человек определенно учит то, что он позабыл.
     Ты видишь,  все сообщается друг с другом в этом мире;  нет разделе-
ний. И только мы полностью отделены от мира.
     Для птицы,  лангуста,  бобра мир непосредственен!  Они сообщаются с
тем, что им нужно.
     Почему они сообщаются?
     Конечно же,  НЕ из-за того, что "смотрят" на нечто отдаленное и пы-
таются увидеть его лучше и... Они мгновенно ЯВЛЯЮТСЯ тем миром, какой им
требуется. Мир не есть нечто вне мангуста! Мангуст ЧУВСТВУЕТ, ПЕРЕЖИВАЕТ
мир. Он переживает кобру,  переживает запах;  это части его самого.  Так
что ему не нужно "предполагать"...  Птице,  летящей из Сибири,  не нужно
догадываться, где находится Цейлон! Цейлон не где-то там! В каждое мгно-
вение мир разворачивается внутри животного. В тот момент, когда требует-
ся чему-то быть, оно здесь. Оно не "где-то там". Оно не "завтра".

     Товарницки: Да, но человек не животное!

     Да, он отрезал себя от всего на свете;  он закрыл себя в аквариуме.
Он больше  ни с чем непосредственно не сообщается.  Он должен изобретать
телефоны, телексы,  телевизоры или телескопы,  чтобы сообщаться с чем-то
"отдаленным".
     Но в животном мире нет "чего-то отдаленного".
     Вот что мы не понимаем.
     Инстинкт птицы есть...  ЕСТЬ мир. Он ЯВЛЯЕТСЯ географически. Он ЯВ-
ЛЯЕТСЯ Цейлоном.  Он ЯВЛЯЕТСЯ каждую минуту, когда летит птица; и каждую
минуту целый мир представлен внутри -- мир разворачивается  внутри;  это
не так, что птица летит над миром.

     Товарницки: Но, ясно, что животное не может служить моделью для че-
     ловека?

     А почему бы и нет?
     Как раз из-за этого мы страдаем больше всего: из-за нашей неспособ-
ности сообщаться с чем-либо,  видеть что-нибудь ясно, знать что-то... Мы
больше не знаем ничего! Кроме как через книги, комитеты, докторов, ниже-
неров и т.д. Используя весь этот чудовищный аппарат, мы умудряемся знать
очень немного.  Но давайте попытаемся убрать... попытаемся избавиться от
нашей машинерии,  и тогда мы больше ничего не знаем о мире!  У  нас  нет
власти над миром,  нет видения мира, кроме того6 что у нас под самым но-
сом.

     Товарницки: Ну, хорошо, но масштаб птицы или животного довольно ог-
     раничен. Человек  занимает  другое  положение во вселенной.  У него
     нет...

     В тот день,  когда человек вновь обретет дыхание животного,  то то-
тальное сообщение животного, связанное с сознанием, которое он приобрел,
тогда масштаб действия человека не будет  столь  ограничен  как  масштаб
птицы или  мангуста  или собаки.  Масштаб его действий будет значительно
шире.
 
 

Реинкарнация (счетчик такси)
 

     Товарницки: Какое место вера в перевоплощение занимает в опыте  Шри
     Ауробиндо или Матери или в Вашем опыте?

     Прежде всего, это не вера. Это факт.
     Но в это намешано столько фантазий, что трудно об этом говорить.
     Наша техническая и научная цивилизация толкует об атавизме,  хромо-
сомах, дедах и прадедах -- это другой способ говорить о  "реинкарнации".
Но, как всегда, мы схватываем лишь очень поверхностный аспект.
     Несомненно, каждое рождение человеческого существа не является  са-
мым первым.  Потому что, поистине, если бы человеческий опыт был ограни-
чен тем,  что человек являет собой в 40,  60 или 37 лет своей жизни,  то
это была бы ужасная абсурдность:  открыть глаза на столь малое пережива-
ние и на столь короткое время.  Если,  в самом деле,  жизнь кончается по
истечении этого срока, и на этом все, то это было бы чудовищно.
     Но у нас такое ограниченное и такое короткое видение вещей.
     Хотя мы в самом деле чувствуем,  в нашей собственной плоти, что оп-
ределенные вещи в нашей жизни,  столь жгучие, столь болезненные или про-
тиворечивые, должны приходить откуда-то.
     Почему одни существа острее переживают их, чем другие? Почему неко-
торые существа  переносят более тяжелую тьму?  Почему некоторые существа
остро нуждаются в Свете?
     Из-за хромосом  деда,  матери или прабабушки?  Или же это,  скорее,
продолжение вопроса, поставленного давным-давно? Или же это трудность, с
которой они давно столкнулись, но не могут ее разрешить? Или же это зов,
испущенный ими давным-давно, на который начинает приходить ответ?
     Об этом очень трудно говорить,  потому что люди немедленно обращают
это в мыльную оперу и начинают судить о перевоплощении Александра  Маке-
донского или Карла Великого или... все это крайне наивно.
     Мы перевоплощение нашей мечты.
     Мы перевоплощение нашей молитвы.
     Мы много стремились,  много надеялись,  молились на достижение  че-
го-то --  да,  это не прекращается из-за того,  что вас кладут на погре-
бальный костер или закапывают в землю.  Эта молитва, этот зов следует за
вами... следует за вами. Или же это кромешная тьма, которую вы пережива-
ете, преследует вас.
     Если мы могли бы видеть всю картину, то увидели бы одну и ту же ис-
торию,  разворачивающуюся из столетия в столетие,  под разными личинами,
под  разными  видимыми  обстоятельствами.  Но за всеми этими видимостями
(будь то в Египте, Греции, Риме, Европе или Индии), за всеми этими деко-
рациями  мы увидели бы все тот же самый постоянный поиск -- тот же самый
зов нечто.  И тогда, из эпохи в эпоху, в той декорации, в тех конкретных
одеяниях,  мы были бы внезапно охвачены и остановлены таким глубоким ды-
ханием -- нечто, что заставляет слететь все одеяния, что выстраивает ве-
ликую,  великую родословную,  на великой,  великой дороге,  которая была
всегда, и затем... мы чувствуем: я буду существовать во веки веков.

     Товарницки: Прекрасная,  очаровательная история!  Но все это лишено
     какой-либо уверенности.

     Хорошо, взгляни,  уверенность  это...  В течение тех нескольких се-
кунд,  когда отлетают прочь одеяния,  декорации -- та пустыня, в которой
все  кажется валящимся как карточный домик -- в тот момент это так ясно,
ты понимаешь, что нет места сомнению, нет места уверенности (смеясь): ты
переживаешь факт.
     Ты знаешь, что жил "этим" прежде, и ты снова будешь это переживать;
это подобно  самой сущности твоего существа в ходе всего путешествия,  в
римской, греческой,  египетской или индийской одежде, и это одно и то же
СУЩЕСТВО следует этим... курсом.

     Товарницки: Поэтому это перевоплощение индивидуальности,  личности,
     сознания? Вот что труднее всего ухватить.  Потому что  многие  люди
     верят в  некую реинкарнацию сил,  даже в физическом,  биологическом
     смысле. Но перевоплощение сознания,  личности "я"  --  это  труднее
     всего понять,  тем более,  что большинство людей не имеет настоящих
     воспоминаний о прошлой жизни.

     Естественно.
     Но что на самом деле может "переноситься" из одной жизни в другую?
     Все наши материальные занятия (будь то в Греции, Египте, Индии, Ки-
тае или Франции), все наши материальные пристрастия -- "Я собираюсь сде-
лать столь много",  "Я собираюсь занять такое вот положение", "Я собира-
юсь создать семью" -- все это полный нуль.  Это не остается. Это меняет-
ся, разрушается, умирает.
     Но что же в самом деле остается в жизни?
     Возьмем нашу жизнь, вот эту -- что от нее остается?
     Если мы  посмотрим  назад  на  двадцать  или тридцать лет,  если мы
взглянем на это существование с высоты птичьего полета,  то что на самом
деле останется?
     Приходят ли нам на ум все наши материальные  пристрастия  и  тысячи
пустяковых вещей?  Нет. Но существуют особенные моменты, когда мы подоб-
ны... подобны чистому крику или широкому видению,  открывающемуся,  воз-
можно, на ничто -- и все же существует только эта вещь.
     Те моменты СИЯЮТ.
     Это единственные вещи, которые остаются за 20, 30 или 40 лет нашего
существования.
     И внезапно  мы  останавливаемся  на улице и смотрим на толпу -- эту
бессмысленную толпу,  эту толпу теней,  спешащих по своим местам,  на их
подземку, их заботы -- мы стоим там как потерянные, как мельчайшая точка
в толпе,  и некий крик вырывается из глубины нашего сердца.  Наши  глаза
открыты, и мы говорим себе "Но...  но... кто? Кто же я? Что я такое? Кто
эта личность посреди этой толпы теней?".
     В тот момент в нас открывается новое видение.  Все останавливается.
Толпа исчезает.  Вся суета исчезает.  И в сердце такая  очень  особенная
вибрация. Как если бы та секунда всегда вибрировала.
     И внезапно эта парковая скамейка в вечернем свете как будто бы впе-
чатывается навсегда,  эта  магазинная  витрина впечатывается навсегда --
неважные детали запечатлеваются на целую вечность.  И они связаны с  той
секундой, когда  из нас внезапно вырывается крик,  когда мы внезапно ис-
пускаем наш настоящий человеческий крик.
     Это остается. Те настоящие секунды входят в целую жизнь.
     Те моменты, когда мы вырываемся из театра жизни, когда мы поднимаем
наши "вопросы",  когда открывается наше уникальное видение,  когда тепе-
решняя секунда становится полной.
     Вот что остается.
     Вот что переносится в другую жизнь.
     И для  многих  людей это очень редкие мгновения в их жизни.  Другие
переживали чуть больше этих довольно жгучих и глубоких секунд.
     Возможно, это объясняет разницу в глубине среди существ или же раз-
ницу их "качеств".
     Тогда вы получаете слабый намек на то, чем может быть реинкарнация.
     Это не перевоплощение великого воина или великого консула, ты пони-
маешь. Это реинкарнация маленького пламени истины,  стремящегося все бо-
лее и более наполнить эту жизнь, столь заполненную пустыми часами, столь
пустыми, что кажется, что они никогда не должны были бы существовать.
     И те существа стремятся все более и более заполнить,  НАПОЛНИТЬ  ту
одну минуту существованием.
     Я помню себя на дорогах Бразилии:  я помню прогулку... И я взглянул
на булыжники на дороге,  говоря себе:  "КАЖДУЮ СЕКУНДУ,  КАЖДЫЙ БУЛЫЖНИК
ДОЛЖЕН СУЩЕСТВОВАТЬ." Каждая секунда должна иметь собственную  прелесть.
Это не должно быть нечто, на чем я гуляю и гуляю, и это все несуществую-
щее."
     В такси в Париже я наблюдал,  как тикает счетчик:  60 сантимов,  80
сантимов, 1 франк -- и что происходило в  течение  ВСЕГО  ТОГО  ВРЕМЕНИ?
Таксомотор накручивал очередные 20 сантимов, еще 40 сантимов. Я взглянул
на этот счетчик и... оцепенел. Я сказал себе: "Но что ПРОИСХОДИТ все это
время? Что же есть, что не 20 сантимов? Что же ЕСТЬ?"
     Остались именно те секунды.  И когда начинаешь переживать те секун-
ды, они  приобретают такую "чистоту",  такую простую красоту.  Это такой
НАСТОЯЩИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КРИК, ты знаешь, что ты хочешь, чтобы эти секунды
повторялись вновь и вновь,  чтобы каждая секунда БЫЛА, была ЖИВОЙ; чтобы
вы были тем,  кем на самом деле являетесь:  быть человеческим  существом
каждую секунду. Не просто костюмом, переходящим от одной станции подзем-
ки к другой, из одного здания в другое, от одной женщины к другой... Что
во всем этом? Это ужасно пусто.
     Но те короткие секунды, когда мы внезапно останавливаемся, и из нас
вырывается КРИК: Где я? Где я? Что я делаю? Что я ДЕЛАЮ во всем этом?
     И когда этот "вопрос" становится достаточно сильным и  жгучим,  это
как будто внезапно приходит сам ответ. Как если бы вы сразу стали нечто.
     Так что те секунды живут вечно.
     И из жизни в жизнь  каждое человеческое существо становится все бо-
лее "человеческим"... все более "наполненным" тем, чем оно на самом деле
является.
     Не декорация,  не особенная одежда,  не должностные обязанности, ты
видишь, не обязанность заполнить паспорт или полицейское досье;  но нес-
колько жгучих коротких секунд,  столь настоящих и чистых, когда, внезап-
но, бытие человека обретает смысл... которого не было в рыбе или аисте.

     Товарницки: В Индии вера в реинкарнацию все еще очень распростране-
     на...

     Но это не --

     Товарницки: Как,  по твоему мнению,  является ли  реинкарнация  тем
     способом, которым люди живут этой верой? Я имею в виду то, что вера
     в реинкарнацию очень распространена в Индии; возможно, что она даже
     была создана, рождена там. Сегодня ею все еще живут миллионы и мил-
     лионы индийцев.  Как, по твоему, является ли это тем, чем живут тем
     или иным образом?

     То, что я пытаюсь объяснить,  это вещь в ее сути, в ее более глубо-
кой истине.
     Но для  индийцев реинкарнация не является верой.  Я сказал бы,  что
для них это является верой ничуть не больше,  чем для нас верой являются
хромосомы и атавизм. Факт, что реинкарнация для них считается совершенно
очевидной, потому что они чувствуют ее в собственной плоти.  Они понима-
ют, что когда наши бедствия преследуют нас,  то тогда уж это должно быть
продолжением нечто,  что происходило раньше. И когда приходит несчастье,
это для них не "несчастный случай": это проблема, которую они должны ре-
шить, которую они не решили в предыдущей жизни и которая теперь  возвра-
щается назад.  Что же,  тогда лучше устранить этот "случай" сейчас,  чем
допустить, чтобы он вернулся.
     Действительный смысл  реинкарнации заключается в прогрессе развития
сознания.
     Трудности приходят к нам не как несчастные случаи, а чтобы ВЫНУДИТЬ
нас сделать еще один шаг вперед. Не подавить нас, а ЗАСТАВИТЬ нас идти.
     Если бы мы только могли видеть, сколь позитивно ВСЕ. Что никогда не
происходит несчастных случаев, никогда не происходит несчастья -- никог-
да, КОГДА БЫ ТО НИ БЫЛО -- даже в том, что кажется нам наиболее ужасным.
Что ВСЕ имеет позитивный смысл и что ВСЕ является средством вынудить нас
сделать еще один шаг вперед.
     Ведь ты можешь увидеть реинкарнацию и в  истории  земли:  от  одной
страны к другой,  от одной нации к другой. И даже в истории какой-то од-
ной нации.
     Смехотворны лишь все те фантазии, которые смешаны с этим. Весь этот
вздор: "Я был тем-то и тем-то".  "Я был великим генералом",  "я был...".
Это не имеет значения -- не много, по крайней мере. Это не всегда полная
чушь, но в 99.9% случаев это чистый вымысел и воображение.

     Товарницки: Так что реинкарнация следует по направлению... перспек-
     тивы эволюции?

     Но все является эволюцией!
     Нет ничего, кроме эволюции!
     И что такое эволюция? Эволюция чего?
     Что есть эволюция?
     Это открытие Красоты,  которая присутствует в ней,  Любви,  которая
присутствует в ней -- ТОГО, чтоб всегда в ней, поистине, прямо перед на-
шими глазами, в материи, в нас самих, в нашем теле.
     В самом деле это не открытие чего-то иного, кроме этого.
     Это открытие уже присутствующего, чего мы не видим, что мы не пони-
маем -- что покрыто всевозможными привычками.
     Это, в самом деле, постепенное раскрытие чуда.
     Каждый вид подобен новому видению, открывающемуся на земле.
     Очевидно, наше человеческое видение более открыто, чем видение ман-
густа. Но это все еще не "тотальное" видение того,  что ПРИСУТСТВУЕТ  на
земле.
     Эволюция -- это растущее видение.
     И, наконец, она означает быть всем сущим.



Мое пылающее сердце